Пространство в отображении на картах

Даниил Корнилов, 2024

Составление любой карты для нас является задачей, для решения которой требуется определение метрики пространства исследуемых явлений. В работе «Пространство в отображении на картах» К. А. Салищев обращается к проблеме передачи пространства реального мира на картах.

Как пишет Константин Алексеевич, пространство карты не может быть оторвано от реальности. В то же время любая карта является результатом некоторой математической формализации. Любая картографируемая территория изначально отображена в трёхмерном евклидовом пространстве, но картографическое отображение обозначает переход к двумерным измерениям! Как показывать третье пространство на карте? Обязательно ли оно должно быть связано с высотой объекта?

Вопрос остаётся открытым и по сей день, так как сложно однозначно назвать сам объект картографирования. Это сама местность или свойства местности? Более старые, «стародавние» взгляды не воспринимали других карт, кроме топографических. В отличие от современной картографии, в которой практически не существует вертикальных пределов картографирования земных оболочек, старая интерпретации карт, по версии Салищева, не позволяла показывать на картах что-либо отличное от земной поверхности. Но по тексту статьи сложно понять временные рамки понятия «стародавний». Будем считать, что это относится к «догумбольдтовской» эпохе составления кадастровых карт, карт-портолан и так далее. В противопоставление данного тезиса можно привести T-O карты, в которых пространственная точность контуров была крайне низкой, но географическая составляющая представления устройства мира (пространственные отношения объектов реального и священного миров) были выражены явно. Однако это выходит за рамки описания настоящего пространства.

Современные картографические произведения, начиная с 1970-80-х гг., и результаты работ смежных наук устраняют ограничения на размер вертикальных пределов картографирования. Все нужды тематической картографии должны быть удовлетворены: от глубинных слоёв для океанологии до стратосферы в атмосфере. Получается, что тематическое наполнение слоёв не может быть оторвано от пространства, в котором они находятся. Это основная идея материалистического понимания пространства. Главенство диалектического материализма позволило определить карты как пространственные модели реального мира.

Некоторые учёные с хорологическим взглядом на составление карт отходят от идеи географической картографии и применяют исключительно математическую формализацию. При этом на таких картах не всегда можно найти или применить особую картографическую символику, генерализацию, системный подход. Например, К. А. Салищев в рецензии на работу Е. Е. Ширяева (Геодезия и картография, 1985, № 11, с. 59) критикует подход всеобщего применения регулярно-ячеистых моделей для картографирования. Такой подход, по мнению Салищева, неприменим к картографии, так как происходит перенос акцента с отображения действительности через картографические произведения на отображение только информации, устанавливая вторичность географического пространства.

Но в настоящее время множество геоизображений претендуют на роль карты, при этом они используют и ячеистые модели, и результаты автоматизированного дешифрирования без постобработки. Скорее всего, это стало результатом лишения картографов монополии на картографирование объектов. Количество работ с геоинформационным картографированием увеличивается в разы по сравнению с числом работ классического картографирования. Авторы проводят анализ объектов и явлений, при этом показывая на своих геоизображениях только содержательную часть. Следовательно, отдельное изучение карт становится бессмысленным, карта становится зависима от текста работы. Я считаю, что критика в адрес исключительно информационного подхода к составлению карт обоснована.

Картографическая модель 1980-х гг., который поддерживается спустя десятилетия, подразумевает отображение как топографического содержания, так и строения Земли, географическую и геометрическую основы. Это важный феномен карты — двойная роль рабочего пространства. Салищев считает, что разные учёные трактуют эту роль по-разному.

Ян Правда пишет, что пространство карты можно условно разделить на геометрическую составляющую и тематическую. Между ними существует четыре варианта взаимодействия. В этой работе автор описывает совместимость пространств для всех способов изображения, математико-картографических моделей. Е. Е. Ширяев выделяет больше двух пространств, но они делятся на те же две группы: геодезические и тематические. При этом метрика пространства и метрика тематического содержания, несомненно, должны быть связаны друг с другом. Другая концепция картографического пространства заключается в наличии «подъязыков», функции которых максимально близки к функциям двух вышеописанных пространств. В. С. Тикунов в качестве способа формализации использует модели. При этом одна из них по-прежнему остаётся геометрической основой отображения объекта, а вторая — анализирует внутреннее содержание, которое может стать географичным только после пространственной привязки. Мы можем видеть, что в целом, все учёные разделяют форму — геометрическое подобие объектов и отображения их на карте, — и содержание — тематическое наполнение.

Таким образом, пространство в картографии определяет размерность объекта, его положение и величину. В географической картографии пространство неразрывно, математическая формализация не должна превращать его лишь в «мешок», который наполнен случайными координатам. Мне кажется, что одним из ярких примеров такого является использование непрерывных шкал для способа картограмм. В модель географического поля необдуманно вставляют дискретные значения величин, причём даже не распространённых повсеместно, а относящихся к определённой ячейке. Это нарушает всю логику восприятия геоизображения, связанную с разным генезисом применяемых условных знаков. По Я. Правде, легенда и картографическое содержание относились бы к двум разным категориям взаимодействия пространств. Звучит, как и выглядит, не неразумно.